Заштатные города Российской империи
от капитализма до капитализма

г. Александровск - Грушевский

Сайт Бондаренко Павла Ивановича

Главная

Об авторе

Гостевая

ЧАСТЬ I

1. Путешествие в прошлое
2. Открыватели недр Донбасса
3. Старый, новый и Большой Донбасс
4. О земле донских казаков
5. Екатеринославские уезды Донбасса
6. Пришельцы из волчьего логова
7. Антрацитовая горячка на Грушевских рудниках
8. Строительство Грушевско-Аксайской железной дороги
9. Нетипичный город
10. Развитие капитализма в заштатном городе
Углепромышленники Александровск- Грушевского
11. С. Н. Кошкин
12. И. С. Кошкин
13. И. С. Панченко
14. А. В. Марков
15. Н. И. Чурилин
16. Г. И. Шушпанов
17. Е. Т. Парамонов
18. Н. Е. Парамонов. Начало пути
19. Н. Е. Парамонов. От Елпидифора до Байройта
20. Н. Е. Парамонов. Что имеем не храним...
Участие Грушевских углепромышленников во Всероссийских и международных промышленных выставках
21. Санкт-Петербург 1870 г.
22. Москва 1882 г.
23. Нижний Новгород 1896 г.
24. Париж 1867 г.
25. Париж 1889 г.
26. Париж 1900 г.
Горные инженеры и штейгеры Грушевки
27. В. А. Вагнер
28. Н. А. Юганов
29. Б. М. Файвишевич
30. Е. М. Колодуб
31. М. Б. Краснянский
Известные люди, посещавшие Грушевские копи в XIX в.
32. Наследник престола Великий князь Николай Александрович
33. Наследник престола Великий князь Александр Александрович
34. Ученый Д. И. Менделеев
35. Художник Н. А. Касаткин
36. Писатель А. С. Серафимович

ЧАСТЬ II

1. О степени эксплуатации Грушевских горнорабочих
2. Артели горнорабочих как форма организации трудового коллектива
3. Женский и детский труд
4. Оплата труда и благосостояние горнорабочих
5. Охрана труда горнорабочих
6. Быт и досуг Грушевских горнорабочих
7. Рабочее движение
8. Руководство города Александровск-Грушевского на рубеже XIX-XX веков
9. Городская торговля
10. Благоустройство города

11. Благотворительность александровск-грушевцев

12. Общества, товарищества, кооперативы

13. О состоянии народного здравия в Александровск-Грушевском

14. Развитие образования в заштатном городе Александровск-Грушевском

15. Культура и досуг горожан

16. Александровск-Грушевское благочиние

17. Криминальная жизнь города

     4. Оплата труда и благосостояние горнорабочих

Уровень номинальной заработной платы горнорабочих в годовом исчислении вырос с 1861 по 1900 г. примерно в два раза.
Наибольшую заработную плату получали основные категории подземных рабочих, в первую очередь забойщики, а затем и саночники, откатчики, крепильщики, работавшие по преимуществу сдельно, в зависимости от количества и качества добытого угля.
Е. К. Колодуб приводит, основываясь на собственном опыте, относящемся к 1890-м годам, примеры рабочих, сумевших за счет работы на шахтах существенно поднять уровень своего благосостояния.
Особенно выдающиеся представители рабочей аристократии поощрялись и предпринимателями, и высочайшей властью и становились состоятельными людьми.
Проходчик Е. К. Кошман, происходивший из крестьян Харьковской губернии, за 20 лет работы (1884-1904 гг.) на Грушевском руднике, благодаря только «упорному труду» стал подрядчиком и богатым человеком, высочайше награжден по представлению рудника двумя медалями «За усердие», «на заработанные деньги выстроил две церкви», оставаясь «совершенно неграмотным».

На той же шахте работал Г. И. Бочкарев, «прошедший всю лестницу горных чинов, начиная с тягальщика и до старшего машиниста. За труд, добросовестность и любовь к делу он также получил медаль "За усердие"».

Машинист Г. И. Бочкарев на Грушевских рудниках.
Много видел он на своём веку разных происшествий и рудничных катастроф; много буянил, временами сильно пьянствовал, а иногда бранил и колачивал подчинённых рабочих. Но дело, машины, котлы и насосы всегда почитались им силой, которая покоряла все его страсти. Машины Бочкарев всегда уважал несравненно больше, чем всех управляющих и хозяев.
Бочкарев так сжился с машинами и так уходит в своё дело, что ни надобности, ни охоты к разговорам не чувствует. С начальством он почти не говорит, а с рабочими объясняется лишь немногими, отрывочными словами.
В критические моменты, или в особых выдающих случаях, Бочкарев заставляет за себя говорить машины. Вместо прочувствованной речи во время панихиды по умершему хозяину рудника, Ларионыч пускает пар в гудок, и возгласы рудничного гудка при пении «со святыми упокой» производят на присутствующих потрясающее впечатление. Рудник плачет.
Интересно также описание выдачи заработной платы подрядчиком на предприятиях Грушевского рудника, сделанное Е. К. Колодубом.
«Самый приятный день для всего населения нашего затерявшегося рудника» был день получки жалованья. У всех шахтеров «лица сияли довольством», они «были довольны не только подрядчиком, но и своей судьбой».
После же выдачи заработной платы «шахтерская дружина отправляется с песнями в ближайшую деревушку», где пропивает полученные от подрядчика деньги, «пиджаки, шапки и другие пожитки». «На следующий день, – продолжает Е. К. Колодуб - подрядчик сердит. Все шахтеры перебрали сверх заработка, а работать не думают и просят опохмелиться». После отказа подрядчика шахтеры «держат совет – как добыть водки». «Наконец, решают: все должны снять с себя черевики, шапки и все, что имеет хоть какую-нибудь ценность, отдать эти пожитки кому-нибудь из них и отправить его за водкой».
Один из шахтеров рудника, которым управлял Е. К. Колодуб, по его словам, так рассуждал об этой черте поведения своих товарищей: «Какой неразумный народ эти шахтеры! Все пропивают и не оставляют даже необходимого платья! Нет, я из теплого платья никогда не выбиваюсь». В целом, «жизнь грушевского шахтера, по словам Е. Колодуба, проходила однообразно, как ход маятника. Несколько дней тяжелой работы, а потом пьянство, во время которого пропивалось все до последней нитки». Такое поведение, по его словам, было свойственно не только рабочим-сезонникам, но и семейным шахтерам: «отец, измученный тяжелой работой, большей частью не приносит зарабатываемых денег в семью, а пропивает их».
«Нельзя сказать, отмечал Е. К. Колодуб, что работы в рудниках сами по себе создавали неотвратимые условия подобного существования, неразлучного с пьянством и нищетой».«Вероятно, это происходит потому, что для русского человека непривычная подземная работа чересчур непривлекательна, и идут на нее люди только в силу безысходной нужды, когда некуда больше деваться, когда всякое хозяйство в конец разорено и привычка к разгулу и пьянству уже всосалась в плоть и кровь».
«Плата на горных промыслах за работу, по словам Е. Колодуба, всегда гораздо выше, чем на других работах. Получки часты, что само собой способствует уже развитию пьянства между шахтерами».
По среднему размеру годового заработка к забойщикам примыкает немногочисленная группа квалифицированных рабочих — слесарей, машинистов подъемных машин, кузнецов.

Заработная плата рабочих в угольной промышленности Донбасса в 1900 г. Таблица составлена на основании данных Статистического бюро Совета съездов углепромышленников Юга России.
Меньше всего получали подростки, дети и женщины, работавшие дверовыми, лампоносами, при выборке пустой породы.
Итак, средний заработок забойщика в 1900 г. составляла 1,59 р.
В 2020 г. квалифицированные шахтеры основных специальностей в Ростовской области получали около 40 000 р. или около 1666 р. в день.
Теперь можно сравнить как изменилась покупательная способность зарплаты шахтера за 120 лет. на основные продукты питания.

Сравнение покупательной способности шахтеров за 100 лет.
На зарплату 25-ти рабочих дней шахтер мог бы купить дойную корову в конце 19 века:

В наше время на такое приобретение шахтеру пришлось бы затратить даже больше «трудодней».

Для приезжавших к нам на сельскохозяйственные работы и на рудники вводился льготный проезд:

Питание стоило рабочему очень дешево: мясо и хлеб доставлялись на рудники обычно особым подрядчиком, связанным договором с администрацией рудника; в те времена мясо доставлялось по цене около 8 коп., a белый хлеб около 3-4-х коп. за фунт (черного хлеба рабочие не ели). При этих ценах месячное аккордное питание одного не семейного рабочего, производимое обычно артелью, стоило около 6 руб. в месяц. При даровой обстановке жизни (квартира и уголь) исправный рабочий и не пьяница имел и при минимальном заработке недурной остаток для удовлетворения своих остальных нужд и для отсылки «на родину» писал Фенин.
При каждом, не только большом, но и маленьком руднике имеется свой магазин-лавка, содержащий в себе все необходимые для жизни рабочего предметы одежды и пищи, а подчас и предметы даже роскоши. Магазин этот представляет собою то вид большого городского магазина с разными отделениями — мануфактурным, галантерейным и бакалейным — и с целым штатом служащих, то обыкновенную мелкую лавчонку, снабжающую всеми нужными атрибутами.
Пуд картошки здесь на 5-10 к. дороже местных рыночных цен, ведро капусты — на 10 к., муки на 10-20 к. за пуд, мяса на 1 к. за фунт.
Рабочие власовских рудников, наиболее отдаленных от города, полностью отданы на произвол рудничного магазина.
Еще одним показателем уровня самоэксплуатации шахтеров в пореформенный период служат данные о колебании производительности их труда в зависимости от размера заработной платы.
Уже в 1840-х гг. на Грушевских копях установилась сдельная оплата труда подземных рабочих.
Как отмечал наказной войсковой атаман в своем рапорте в военное министерство от 9 марта 1846 г., на Грушевском руднике «рабочие нанимаются от пуда и получают за каждый пуд добытого угля или антрацита от 2 до 4 копеек: средняя плата – 3 копейки серебром за пуд».
В 1859–1860 гг. за пуд добытого угля на шахтах Дона платили 2,5 коп., но когда рабочих на шахтах было мало, сдельный заработок возрастал до 4,5–5 коп. за пуд.
В 1878 г. на шахте РОПИТ за пуд добытого антрацита рабочим платили от 3 до 3,5 коп.
В качестве примера, наглядно иллюстрирующего условия такого найма, можно привести договор, который в декабре 1870 г. горный инженер Отто заключил с подрядчиками крестьянином Князевым и казаком Улановым о найме артели численностью в 30 человек для работы на шахте Маркова. Условия, на которых артель согласилась приступить к работам, заключались в том, что ей с каждого пуда выданного на поверхность угля должно было выплачиваться 3,75 коп., причем за каждый пуд угля, добытого в первую неделю работы, платилось 5 коп.
В 1870 г. на рудниках Донбасса, по данным Ю. И. Гессена, платили за пуд добытого угля по 5 коп. Плата в 1– 1,5 коп. за пуд добытого угля была минимальной и встречалась крайне редко. По данным И. П. Хлыстова, «в течение сорока лет пореформенного периода рабочий-шахтер получал за выработку одного пуда угля 2 – 3 копейки».
В период 1880–1890-х гг. на крупных предприятиях произошло снижение расценок сдельной оплаты труда.
Таким образом, если в период 1860–1870-х гг. на рудниках Дона рабочим обычно платили от 2 до 5 копеек за пуд добытого антрацита, то в 1890-е гг. произошло снижение расценок. В это время плата размером более 2 копеек за пуд добытого угля или антрацита на крупных рудниках встречалась крайне редко. В большинстве случаев она была ниже 2 коп. за пуд, а иногда – даже ниже 1 коп.
На Дону средняя добыча угля и антрацита на одного подземного рабочего в 1860-е гг. при установившейся сдельной системе оплаты труда (в среднем 3 коп. за пуд добытого угля) и ручной вырубке угля из пласта составляла около 20–30 пудов в сутки, или от 4000 до 6000 пудов в год. Причем по отдельным годам она была даже ниже средней, например, в 1869 г. – 13 пудов на одного рабочего в день, или 2600 пудов в год, а в 1871 г. – 26 пудов в день, или 5200 пудов в год.
Согласно данным, переданным Смотрителем Грушевских угольных копей в Новочеркасский статистический комитет в 1862 г., в среднем грушевский шахтер при плате 3 коп. за пуд добытого антрацита вырабатывал 30 пудов в сутки, или около 6000 пудов в год.
В дальнейшем, в период мощного промышленного подъема 1890-х гг., производительность труда на донских шахтах при сохранении ручного труда забойщика и прежних физических условий добычи угля возросла в сравнении со средней производительностью 1880-х гг. , а в 1896 г. достигла максимального для пореформенного периода значения в 13 923,8 пуда, превысив, таким образом, почти в два раза показатель 1881 г.
Кроме того, в этот период выработка угля или антрацита на одного подземного рабочего на разных донских рудниках была неодинакова.
Так, в 1895 г. на шахте РОПИТ она равнялась 6545 пудам в год (32–33 пудам в сутки), у Кошкина – 9427 пудам в год (47–48 пудам в сутки), а на шахтах Макеевского рудника наследников И. Г. Иловайского составляла 26 951 пуд в год (134–135 пудов в сутки).
Между тем в 1890-е гг. на указанных рудниках вырубка угля продолжала оставаться ручной. На шахтах Иловайского, отличавшихся самой большой на Дону производительностью труда одного подземного рабочего, по свидетельству Л. А. Либермана, зарубка и отбойка угля ничем не отличалось от того же процесса на других рудниках: «Забойщик лежал как в гробу, с запрокинутой головой, и рубил, рубил, рубил».
Этот вывод находит подтверждение в словах штейгера Е. К. Колодуба, долгое время управлявшего одной из крупных копей в Грушевском руднике: «Приходилось нам переживать несколько периодов повышения и понижения заработной платы. Повышения иногда доходили до тройного размера нормального заработка, но в такие периоды совершенно не наблюдалось ни улучшения благосостояния, ни повышения гражданского самосознания. Больше в день зарабатывалось, меньше дней работалось». В этой связи также примечательно высказывание одного из авторов «Горнозаводского листка», заявившего, что «горький опыт 1892 года, когда ощущался недостаток в рабочих, убеждает нас, что экономический закон, утверждающий, что повышение заработной платы влечет за собой увеличение производительности рабочего, на каменноугольных рудниках подтверждается только крайне редкими исключениями. Общим же правилом является факт, что с повышением платы производительность рабочего уменьшается, а его средний месячный заработок остается постоянным, то есть, другими словами, с повышением зарплаты рабочий начинает работать меньше, делает большие прогулы, зная, что повышенная плата обеспечит ему прежний хороший заработок при меньшем числе рабочих дней. Поэтому повышение заработной платы является только средством привлечь рабочих с одного рудника на другой».
В рассматриваемый период на шахтах Дона практиковалась поденная оплата труда, но преимущественно для работающих на поверхности, а также для мастеровых и машинистов (где они имелись). В отношении же подземных рабочих такая система оплаты применялась крайне редко в связи с особенностями их трудового поведения. Известно, что в 1870 г. на шахте Маркова за повременную плату был нанят комплект горнорабочих из местных крестьян и казаков. Согласно заключенным условиям, зарубщики получали 21 руб. в месяц, отбойщики – 22 руб., тягальщики – 19 руб. Однако, как отмечал управляющий рудником инженер Отто, из-за большого числа прогулов и праздников у рабочих, производительность их труда оказалась «недостаточна для обеспечения нормального функционирования предприятия».
Об уровне жизни рабочих 1900-х годов можно судить по описанию, данному в книге «Мать» пролетарского писателя М. Горького.
После смерти отца молодой еще парень Павел Власов остается единственным кормильцем в семье. Живет он с матерью в съемном доме.
Дом их стоял на краю слободы, у невысокого, но крутого спуска к болоту. Треть дома занимала кухня и отгороженная от нее тонкой переборкой маленькая комнатка, в которой спала мать. Остальные две трети — квадратная комната с двумя окнами; в одном углу ее — кровать Павла, в переднем — стол и две лавки. Несколько стульев, комод для белья, на нем маленькое зеркало, сундук с платьем, часы на стене и две иконы в углу — вот и всё.
Павел сделал всё, что надо молодому парню: купил гармонику, рубашку с накрахмаленной грудью, яркий галстук, галоши, трость и стал такой же, как все подростки его лет. 
Я помню как в 70-х годах на крупнейшем текстильном комбинате строили общежития, где холостяки жили в 9-ти метровках, а семьям с 1-2 детьми давали комнату 14-17-19 кв. м.
А в наше время, спустя более 100 лет после описываемого у Горького событий, чтобы жить в съемном домике молодая семья часто тратит половину или треть своего дохода.
В своей книге Как закалялась сталь Николай Островский описывае рост классового самосознания Павки Корчагина, работавшего в то время в буфете.
Получал уже Павка не восемь, а десять рублей. Вырос за два года, окреп. Много мытарств прошел он за это время. Коптился в кухне полгода поваренком, вылетел опять в судомойню — выбросил всесильный шеф: не понравился несговорчивый мальчонка, того и жди, что пырнет ножом за зуботычину. Давно бы уже прогнали за это с работы, но спасала его неиссякаемая трудоспособность. Работать мог Павка больше всех, не уставая. Мысли Павки по поводу официантов:
Не удивлялся Павка такому количеству денег, знал, что каждый из них за сутки своего дежурства чаевыми получал по тридцать — сорок рублей. По полтинничку, по рублику собирали. А потом напивались и резались в карты. Злобился на них Павка.
Сволочь проклятая! — думал он. — Вот Артем — слесарь первой руки, а получает сорок восемь рублей, а я десять; они гребут в сутки столько и за что? Поднесет — унесет. Пропивают и проигрывают.
Считал их Павка, так же как хозяев, чужими, враждебными. Они здесь, подлюги, лакеями ходят, а жены да сыночки по городам живут, как богатые.
Как видим молодой слесарь в годы первой мировой войны получал около 50-ти рублей.
Как жили простые работяги на Донбассе можно судить по фотографии молодого Донбасского рабочего Никиты Хрущева, женившегося в 1914 году в возрасте 20 лет:

Традиционный характер трудовой этики был характерен для большинства рабочих начала XX в. Однако уже тогда существовал слой рабочих, вероятно не слишком многочисленный, отличавшихся современным отношением к труду. В литературе они называются «рабочей аристократией» в отличие от «сознательных рабочих», или «рабочей интеллигенции». Первые склонны адаптироваться к правилам жизни, которые диктует капитализм, вторые хотят его разрушить во имя социалистического идеала.
Те и другие осуждали пьянство, отсутствие дисциплины, невежество и общее отсутствие культуры у рабочих; первые – потому, что это мешало им удовлетворительно устроить свою жизнь в рамках буржуазного общества, а вторые потому, что затрудняло совместную борьбу с буржуазией.
В целом жизнь шахтеров предреволюционого времени нельзя назвать совсем уж беспросветной, но и вовсе радужной она не была. Однако некоторые авторы часто переписывают одну и ту же байку о Хрущеве.
Например, на Эхо Москвы можно просмотреть статью г - на Борисова:

Никита Сергеевич Хрущев во время визита в США, на ланче в его честь, устроенном 19 сентября 1959 киностудией «ХХ век-Фокс», вспоминал:
«Я женился в 1914 году, двадцати лет от роду. Поскольку у меня была хорошая профессия — слесарь — я смог сразу же снять квартиру. В ней были гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме гораздо лучше, чем живут рабочие при Советской власти. Вот мы свергли монархию, буржуазию, мы завоевали нашу свободу, а люди живут хуже, чем прежде. Как слесарь в Донбассе до революции я зарабатывал 40—45 рублей в месяц. Черный хлеб стоил 2 копейки фунт (410 граммов), а белый — 5 копеек. Сало шло по 22 копейки за фунт, яйцо — копейка за штуку. Хорошие сапоги стоили 6, от силы 7 рублей. А после революции заработки понизились, и даже очень, цены же — сильно поднялись…»
Он говорил это в 1959 году!
Если обратиться к первоисточникам, выясняется, что ничего подобного американцы в речи Хрущева не заметили.

А на ланче в его честь, устроенном 19 сентября 1959 киностудией «ХХ век-Фокс», Никита Хрущев сказал буквально следующее:

Мы ничего не подтверждаем и ничего не опровергаем, лишь констатируем, что информация г-на Б. Романова - фейк.
Газетчики жаловались, что рабочих штрафуют за ранний уход с работы. Отметим, что это происходило во время Первой мировой войны.
Во время Второй мировой (Отечественной) войны за такое самовольство могли (по законам военного времени) наказать намного жестче. Отметим, что дневная зарплата в это время у рабочих практически не уступала довоенной:

Академик РАЕН В. П. Полеванов приводит сравнительный анализ зарплат и покупательной способности средних зарплат рабочих за период 1913 — 1998 гг.


ЛИТЕРАТУРА

1. «Донская пчела» 31 мая 1892 г., № 43
2. Клейнборт Л. М. Очерки рабочей интеллигенции. Пг., 1923. Т. 1, 2.
3. Полеванов В. П., Россия: цена жизни. \\ „Экономические стратегии“, №1, 1999.
4. Потолов С. И. Рабочие Донбасса в XIX в.
5. Скориков. Александровск-Грушевский (Из жизни шахтеров). Приазовский Край, 1899, № 225, 28 авг.
6. Стейнберг М. Д. Представление о личности в среде рабочих интеллигентов // Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций: 1861 – февраль 1917 г. / Отв. ред. С. И. Потолов. СПб., 1997.
7. Фенин А. И. Воспоминания инженера. Прага, 1938.

СЕТЕВОЙ РЕСУРС

1. Как в России уголь добывали. Автор канала - Андрей Полупанов.
https://zen.yandex.ru/media/id/603fea0b221fa516b8ccfacd/kak-v-rossii-ugol-dobyvali-
rudnichnye-mastera-618196756896af2bffb077b9
2. Full text of “Khrushcev in America”
https://archive.org/stream/khrushchevinamer006997mbp/khrushche
vinamer006997mbp_djvu.txt

1893 г.





© Все права защищены. 2022 г.